Интервью с Артёмом Хромовым

Председатель Студсовета беседует с Уполномоченным по правам студентов в РФ о том, есть ли жизнь после студсовета, зачем нужны уполномоченные и как работать с правовыми актами, если ты журналист.

beauty_portfolio_2

— Ты на сегодняшний день являешься эдаким титаном студенческого самоуправления, ты ведь уже 10 лет в студенческой тусовке. Для начала, можешь рассказать, как тебя в это занесло?


— Несколько лет назад мы с товарищами активно обсуждали то, что многие вопросы оперативно не решаются на федеральном уровне и внутри университета, потому что на федеральный уровень выносятся различные проблемы: стипендиальное обеспечение, ремонт общежитий и так далее, и так далее. В связи с этим мы решили, что очень важно создать организацию, которая будет отстаивать на федеральном уровне права студенчества и продвигать инициативы, которые могут изменить судьбу студентов нашей страны. Так был образован Российский Студенческий Союз, который я и возглавил, он занимался решением многих вопросов.
Некоторое время спустя органы власти объявили проведение выборов федерального студенческого омбудсмена, на которые я выдвинулся. Была достаточно жесткая борьба, но мне удалось победить. И, собственно говоря, после этого момента я стал уже другой формации, на другом уровне решать многие вопросы и проблемы. Мы заявили ряд программных установок, с которыми выступили и которых впоследствии мы добились. Это отмена комендантского часа, вопросы, связанные с нарушением прав иногородних студентов, вопросы задержки стипендий, которые нередко зависали на несколько месяцев. Мы добивались того, чтобы решались проблемы студентов вузов, которые начали активно закрываться, ликвидироваться. Добились того, чтобы студенты могли бесплатно посещать музеи и многого другого.
И одна из важных составляющих работы, как я считаю – развитие студенческого самоуправления в регионах и в вузах. Нужно сказать, что нередко в университетах просто нет молодых людей с активной гражданской позицией, которые готовы добиваться решения своих вопросов, нередко многие проблемы, которые оглашаются студентами, заканчиваются тем, что к ним применяют определенные санкции. За последние годы ситуация в корне изменилась, нам удалось изменить позицию органов власти. При этом мы взяли установку, что должны проводиться всеобщие студенческие выборы в высших школах, после этого мы запустили проект выборов всех студенческих лидеров прямым тайным голосованием, с программными установками, с дебатами. Именно поэтому сейчас проходят выборы студенческих омбудсменов после того, как Вышка их ввела. Проходят уже в 18 регионах и в 80 университетах нашей страны.
Мне кажется, что в настоящее время просто-напросто не существует никаких социальных лифтов, которые были раньше. Они упали после того, как распался Советский Союз. В нынешней ситуации политические институты и партии не смогли создать те самые социальные лифты, которые действительно позволили бы молодым людям реализовать свой потенциал. Поэтому мне видится, что, как и во многих странах мира, университеты должны стать кузницей кадров политической, экономической, университетской элиты, которые смогут в ближайшей перспективе руководить страной. И мне видится, что сейчас многие политические лидеры начинают выделяться в университетах, потом, после окончания Высшей школы, они переходят в политическую жизнь, где добиваются очень весомых результатов, потому что действительно прекрасно знают повестку, обладают опытом избирательных технологий и готовы идейно отстаивать свои интересы. Я разговаривал с председателями студсоветов многих других вузов и, конечно, профсоюза. У многих из них неоднозначное отношение к институту уполномоченных вуза: где-то просто их не хотят, где-то, как в СПбГУ председатель студсовета стал уполномоченным своего вуза.


— Я достаточно часто общаюсь с председателями других ВУЗов и порой их отношение к институту уполномоченного внутри университета действительно неоднозначное, многие опасаются, что уполномоченный будет ограничивать их возможности. Скажи, какую роль, по-твоему, должен занимать уполномоченный в вузе и как избежать конфликта между уполномоченным и профсоюзом, или уполномоченным и студсоветом?

— Профсоюзные организации существуют в университетах очень давно, нередко их возглавляют молодые и прогрессивные ребята, которые действительно стремятся изменить ситуацию внутри вузов. Но часто студенческие профсоюзы возглавляют люди достаточно взрослые, которые, как показывает практика, нередко не встают на позицию студентов, а выступают с обратной точкой зрения. Поэтому меня не удивляет, что и к моей деятельности, и к деятельности молодых профсоюзников, и к деятельности молодых студенческих лидеров, и к прямым тайным выборам среди студенчества есть предвзятое отношение. Но я абсолютно убежден, что неизбежна ситуация, при которой прямые тайные выборы станут основой формирования студенческих организаций и кузницей студенческих лидеров. Поэтому я выступаю за то, чтобы сама система была такой, когда каждый студент может прийти и заявить себя в качестве кандидата, когда он может что-то требовать с человека, которого он выбирает, когда каждый может прийти на избирательный участок и проголосовать, когда существует механизм работы того или иного представителя, как существует он во взрослой политике во многих странах мира.
Но мне не принципиально, будут ли существовать институты студенческих омбудсменов в вузах. Мне кажется, это добровольный выбор каждой университетской организации: если они считают, что должен быть главный орган, который этим занимается – пусть так и будет. И действительно, многие по-разному решают этот вопрос: некоторые перекладывают эти полномочия на председателя, некоторые напрямую председателя выбирают на эту должность. А некоторые делают достаточно хитро — они делают человека частью своей структуры в рамках правозащитной деятельности, и делают так, чтобы этот человек был всенародно избран на должность омбудсмена.


— В Вышке был избран первый уполномоченный по правам студентов. С тех пор прошел почти год. Как ты оцениваешь Вышкинский опыт?

— На самом деле, вышкинский опыт стал прототипом проекта, который сейчас реализуется во многих регионах страны. В Вышке действительно прошли выборы, где выдвинулось много кандидатов, которые идейно болели проблемами студентов, хотели решать все вопросы на уровне законодательства. Поэтому опыт Вышки по решению проблем нужно применять для того, чтобы лучшие практики тиражировались в университеты и там развивались.


— Ты взаимодействуешь с огромным количеством нормативно-правовых актов, да и правовая база — это основной инструмент уполномоченного. Скажи, как ты, выпускник журфака МГУ, адаптировался к такой работе и как работаешь сейчас?

— Вопрос заключается в том, какая команда тебя окружает. Мне кажется, у меня очень яркие, профессиональные друзья, которые могут решать глобальные задачи и формировать новую повестку. И мне удалось изучить действующее законодательство, чтобы разбираться во всех вопросах, но мне это безумно интересно. Не вижу проблемы в том, чтобы студенческим лидером был человек, который не изучает право. Организация подобного процесса неизбежно предполагает работу с правозащитой, знание законодательства и, главное, — возможность и стремления его изменить.
Мы делаем все возможное, чтобы понять болевые точки, которые есть у университетов. Их достаточно много. Тогда и возникает повестка, когда мы под лупой рассматриваем проблемы. Когда студентов не пускали ночью, а это заканчивалось смертями, когда мы видели коррупционные взимания за пропуск занятий, сдачу зачетов — это вызывало шок. Всем было понятно, что это беззаконие, и с ним надо бороться. Мы начали довольно жестко искоренять это, и мне хочется верить, что сегодня студенческие омбудсмены будут равняться на лучшие студенческие практики, которые уже существуют. На самом деле, студенческим лидерам не надо заново изобретать велосипед. В топовых университетах есть все документы, чтобы стипендии выдавались прозрачно, чтобы столовые работали хорошо, а студентам не приходилось выходить на переменах за шаурмой; чтобы были нормальные спортзалы, которые работали бы для студентов, а не сдавались бы на сторону. Мне кажется, что есть все необходимое, чтобы все лучшие практики, которые есть у нас сейчас, мы могли бы им показать. В течение долгого времени все собирались на форумах, крупных мероприятиях: вели постоянные дискуссии, общались неформально, знакомились и стали дружить. Но потом все разъезжались, и никто не знал, что дальше делать, чтобы изменить ситуацию у себя в университете.


Теперь мы сделали все возможное, чтобы свести теории и практики изменений в единую базу. У нас единые документы о правах студентов. У нас есть единые предложения и инициативы: чего же хочет подавляющее большинство студентов. Нам известно, как можно добиваться решения проблем, не обращаясь в правоохранительные органы. Вопрос заключается в том, что теперь нам нужно обучить тех, кто побеждает на выборах. Мы понимаем, что это молодые студенты, которые, возможно, и не сталкивались с правом, так же, как и я в свое время, но которые болеют теми проблемами, которые есть. Если у них есть это стремление, я уверен, что они сделают все возможное, чтобы расколоть этот гранит науки и достичь желаемого.


— Ты говорил про социальные лифты: недавно прошли выборы в Госдуму. У молодых, активных, общественно настроенных людей возникает желание где-то себя реализовать. Куда бы ты рекомендовал пойти студенту с активной жизненной позицией? В студсовет, в общественную, в партийную организацию? Возможно, к тебе в штаб?

— В настоящее время у студентов достаточно просторов для деятельности: наука, спорт, образование. Но я думаю, что без гражданского участия невозможно влиять на ситуацию. К тому же, это безумно интересно. Поэтому, если есть возможность и желание не только лежать на диване в свободное время, то я всех призываю участвовать в деятельности студенческих объединений и любых общественных организаций. И, безусловно, надо ходить на выборы — и в университете, и на выборы органов власти. Со своим избирательным правом и бюллетенем студенты могут по-разному поступить, но в любом случае стоит прийти на участок.



— К вопросу о гражданской позиции. Стоит ли членам студорганизаций лезть в политику, или, наоборот, лучше дистанцироваться от этого?

— Если ты не занимаешься политикой, политика займётся тобой. В нынешнюю эпоху любой человек сталкивается с политическими процессами, на которые он, если хочет, может влиять, а если не хочет, будет продолжать обсуждать их на кухне. Поэтому я советую в любом случае интересоваться политической жизнью. И нужно помнить, что нередки ситуации, в которых, например, в журналистику приходят люди с техническим образованием, а в политику — люди, не имеющие о ней понятия: жизнь заставила. Ввиду этого нельзя пренебрегать политическим процессом, нельзя дистанцироваться от политической жизни. Но необязательно в ней активно участвовать.



— Общественная деятельность равнозначна политике или нет?

— Журналистика, как говорят, четвёртая власть, а гражданское общество — пятая, которая может контролировать всё. Она является частью политического процесса, но не всегда общественная жизнь основана на политической траектории — существуют и волонтёрские объединения, и детские клубы, и совсем необязательно они участвуют в политической жизни. Если они видят, что законодательство не отвечает их интересам, тогда они могут выступать в роли политических игроков, и, как показывает мировой опыт, достаточно серьёзных. Именно общественные институты являются фундаментом политических структур и оказывают на них сильное влияние. Молодые люди, которые в рамках общественных структур выдвигаются на выборы, зачастую становятся элитой политический системы: можно вспомнить Николя Саркози, Барака Обаму и других — они в своё время были студенческими лидерами, а потом стали заниматься политическими процессами. Многие из них тогда проводили митинги, организовывали “уличную демократию”, в итоге став крупными политическими игроками.



— Вопрос напоследок: по твоему мнению, есть ли жизнь после студсовета и куда идут руководители различных студенческих объединений?

— Раньше проблема заключалась в том, что не было легитимности, полномочий, траекторий развития студенческих лидеров. Максимум — они верили в то, что смогут подружиться с представителями администрации и получить “хлебное место”. Времена изменились: сегодня многие студенческие лидеры представляют из себя серьёзных людей, знающих законодательство и владеющих избирательными технологиями, обладающих опытом деятельности. Они могут сами выстраивать жизненную траекторию: они становятся нужными в университетах, и их просят там оставаться. Через несколько лет мы увидим, что университеты стали социальными лифтами для политической элиты нашей страны.